Власть мимесиса и мимесис власти в производстве субъективности

Аннотация

В статье сопоставляются и анализируются два дискурса производства субъективности - фукольдианский и жирардианский. Компаративный анализ двух теорий субъекта, являющихся, пожалуй, доминирующими в своих областях гуманитарного знания (политическая философия и философская антропология), обусловлен обнаружением общих компонентов субъективирующих практик, а именно власти и насилия. В обоих дискурсах субъект конституируется посредством приложения к нему определенных властных техник, в том числе насилия, но в каждом из них центр тяжести оказывается смещен относительно одного из указанных факторов субъективации. Так, у Фуко насилие, интериоризированное и инструментализированное властью путем его локализации в институтах, является внешним по отношению к индивиду, который оказывается пассивным реципиентом субъективирующих практик (и этим также выражается «политический захват тела» биополитикой как инфицирование субъекта властью и (само) контролем, и, как следствие, становление его самим медиатором власти). Жирардианская теория, в которой основным условием возникновения и функционирования социума является мимесис, напротив, утверждает примат насилия, вокруг которого складываются институты. Вследствие этого насилие, носящее сетевой и рефлективный характер, лишь частично было отнято у субъекта, и значит, он также обладает статусом оператора насилия, но насилия деполитизированного, никогда напрямую не относящегося к структурам власти. Обе теории производства субъективности так или иначе диагностируют и описывают кризис субъекта, и потому предлагают свои варианты его преодоления. Их ключевое сходство в том, что субъективность как таковая укореняется ими в индивиде, сливаясь с процессом индивидуализации, вследствие чего предложенные Фуко и Жираром стратегии аутопересборки субъективности, которая не была бы сформирована посредством власти и/или миметического насилия, не выходят за рамки властных или миметических практик, ответственных за создавшийся кризис.